Descendants of Darkness. Celestial War.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Descendants of Darkness. Celestial War. » Ко Каку Ро » Комната Ории


Комната Ории

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://cdn-ugc.cafemom.com/gen/resize/395/298/80/2011/01/18/14/8t/rt/podm3ykgg81ehm8.jpg
Личная комната хозяина заведения. Обставлена традиционно: татами на полу, минимум мебели, присутствуют элементы декора. Обычно здесь царит приятный полумрак.

0

2

Ресторан ----->

Покинув Кирина, Ория быстрым шагом прошёл по коридорам, чутко прислушиваясь к звукам, доносящимся из комнат. Пока что посетителей было не слишком много, но ближе к ночи все помещения будут заняты. Однако его внимание и присутствие нигде и никому не требовалось, что само по себе уже не могло не радовать.
Оказавшись у себя в комнатах, Мибу бросил взгляд на часы и приподнял брови. Обычно Мураки был более пунктуален… с другой стороны, его могли задержать важные дела.
Ория опустился на дзабутон перед выходом на энгава, рассеянно всматриваясь в шелестящий листвой сад. Краски становились мягче, обозначая вечер, и взгляд отдыхал. Он наслаждался тишиной, царящей в доме – звуки внешнего мира не должны попадать в Ко Каку Ро, ведь одно из важнейших правил его заведения, однако, нигде не записанное звучало так: Ступив в Ко Каку Ро, гость умирает для внешнего мира.
Возможно, именно за этой отрешённость люди и приезжали сюда.
Пальцы Ории рассеянно прошлись по изящной трубке, лежащей здесь же, у любимого его места для курения, но пока не пришло время – ни для табака, ни для опиума.
Ожидание не тяготило его. Однажды он уже ждал так долго, что теперь… теперь пара минут – или даже часов – не имеют значения.

+1

3

<---- Парковка ( через ресторан)
Девушка, встретившая доктора Мураки  у входа, поздоровалась с ним, обратившись по имени, хотя Казутака не мог припомнить ее в лицо. Вопрос, желает ли он пообедать прозвучал обыденно и согласись Мураки, Ория присоединился бы  к нему сам.  Однако ответ на предложение зависел от того, что скажет сама служанка о занятости своего хозяина. Мибу был у себя, а не с кем-то из гостей Ко Каку Ро.
- Проводи меня к Мибу-сану, - попросил Казутака,  разуваясь. Его привычка всегда приходить в Ко Каку Ро через главный вход, как это делали клиенты, давно приобрела ритуальный подтекст, понятный разве только самому доктору, да, может быть, Ории. Хотя нередко оказывалось, что значимые жесты и вещи каждый из них понимал по-своему, что придавало своеобразной гармонии их отношений особенную, терпкую, острую и хрупкую красоту.
Девушк, оповестив господина Мибу коротким стуком о своем появлении и дождавшись разрешения войти, раздвинула фусума,  с поклоном сообщая о приходе гостя. Войдя в комнату, Мураки ограничился поклоном, даже не подумав подавать Ории руку, вопреки своим европейским привычкам.
- Здравствуй, - выдохнул он, поднимая голову и улыбаясь. Но уже не с обязательной японской учтивостью, а искренне и открыто радуясь встрече, - признаться, я собирался наведаться в Ко Каку Ро вечером, но твой звонок оказался очень кстати.
Он помедлил с минуту, выдерживая  паузу, и шагнул к Ории.
- Я должен поблагодарить тебя за то, что тогда, в последнюю нашу встречу, ты не стал ничего спрашивать.  Мне было бы сложно найти слова для объяснений.  Но эта неудача… вернула мне свободу от самого себя.

+2

4

Услышав стук, Ория поднялся со своего места ещё до того, как фусума отъехали в сторону. Мураки вошёл в комнату так, будто и не было ничего – ни месяцев томительного ожидания, когда ни один из них не спешил назначить встречу… ни тех страшных первых недель после «смерти» доктора, когда у него болело абсолютно всё: от ступней до кончиков пальцев. Теперь Мибу был склонен полагать, что то была своеобразная реакция организма – словно фантомные боли в несуществующих конечностях – на шок и стресс. И теперь доктор стоял перед ним, и казалось, будто он вернулся в комнату после десятиминутного отсутствия.
Он вернул поклон – сем корпусом, безукоризненно вежливо. Тёмно-синий шёлк кимоно едва слышно прошелестел и тут же разгладился, ложась так, как и нужно, ни одной лишней складки, ни одной трещины на гладкой поверхности совершенства.
Служанки давно уже и след простыл. Мибу, к своему неудовольствию, пропустил момент, когда фусума задвинулись, оставляя их с Мураки наедине.
- Здравствуй, - эхом откликнулся Ория, с болезненной пристальностью рассматривая доктора, словно пытаясь отыскать изменения в его облике… и не мог.
Да, они контактировали и до того – по телефону. И Мибу даже умудрялся придерживаться обычного лёгкого тона в общении, но, словно соблюдая некий пакт, они не встречались. И он и представить себе не мог, что это будет так тяжело и…
Почему так больно?»
К счастью, доктор заговорил первым, потому что Ория не был уверен, что сможет это сделать. Воздуха хватало ровно на то, чтобы дышать. Мибу не подался ему навстречу. Молча выслушал объяснения и слова благодарности.
- Каждый сам волен выбирать свой путь, Мураки-сан, - наконец, произнёс он, принимая и то, и другое, маскируя слишком уж откровенное «не благодари меня».
Когда Мураки ушёл, не оборачиваясь, Ория ,был ему тоже, по-своему, благодарен – за то, что тот не видел его совершенно раздавленным. Такое унижение для человека, несущего по жизни груз собственной гордости, и тогда сползшего на колени, к ногам любовника – умоляя его остаться, стало бы смертельным ударом, той самой последней соломинкой, сломавшей хребет верблюду. Когда Мураки ушёл умирать – а Ория был в этом уверен, дышать стало не просто тяжело. Больно.
Теперь он стоял рядом и благодарил за понимание. Что ж… Мибу на мгновение прикрыл глаза, а потом взял доктора за руку, принимая обратно, словно мать – блудного сына, и едва заметно улыбнулся.
Если произошедшее вернуло любовнику свободу от самого себя, как тот сказал, то Ория готов был признать – это того стоило. Хотя цена была страшной, но ведь и донору стволовых клеток больно при заборе образца, когда игла пробивает кость без наркоза – тогда почему же ему не должно было быть больно?
- Я рад, что тебе это помогло, - произнёс он уже иным тоном, без той чудовищно-холодной вежливости. – И я рад тебя видеть… будешь обедать?
Вот и всё – снова, в обычное русло. Шрамы останутся – и, возможно, так и не исчезнут до конца никогда, но говорят ведь, что мужчин шрамы украшают…
Ория сплёл пальцы с пальцами доктора.

Отредактировано Oriya Mibu (2012-09-19 17:21:57)

+1

5

- С удовольствием выпью чаю, - Казутака не был голоден, да и сейчас ему хотелось вновь увидеть пленительную неспешность отточенных действий мастера чайной церемонии, коим, в придачу ко многим своим талантам, являлся Ория Мибу.  Эстетическое восхищение изяществом и вкусом длинноволосого сутенера с самого начала было важной составляющей чувств Казутаки к Ории, и пусть прошли годы, пусть все, ради чего работал доктор, кануло в пламени Тоды,  здесь в Ко Каку Ро все осталось, как прежде и Ория, как и раньше, был сдержанно невозмутим в поведении и утонченно прекрасен в своем синем кимоно.
-  Мне некуда больше уходить, - сообщил Казутака веско и спокойно, - но едва ли это хорошая новость. Мои… кошмары рано или поздно потребуют выхода.
Поймав глаза Ории в прицел собственного взгляда, Мураки  посерьезнел и чуть сильнее сжал пальцы любовника всвоих.
- Но я сумею держать их подальше от тебя, Мибу-сан.  Расскажешь, что произошло, пока меня не было?
Голос только что мягкий, теплый, стал буднично деловитым и сухим.
Пока доктор отходил от последствий своих метафизических изысканий и опытов по дрессуре тварей из потустороннего мира, называемого христианами «адом», здесь, на бренной земле шла обычная жизнь, рождались и умирали люди, и та часть жизни самого Мураки, что была уже давно и неразрывно связана с делами кланов якудза, тоже претерпевала изменения, пусть даже от того, что он не мог уделять ей время и внимание.

+1

6

«Мне некуда больше уходить»
Ория испытал смешанные чувства – радости и тревоги. Приятно знать, что теперь та безумная гонка, которую вёл Мураки, подошла к концу. Давным-давно, кажется, целую тысячу лет назад, Мибу узнал о Великой Цели любовника. Узнал, принял, в некотором смысле даже понял… но молчаливо посчитал, что цель эта недостижима, некоего рода попытка заполнить жизнь. Потом он стал понимать, что для доктора, кажется, нет ничего невозможного. Возможно, именно этот внутренний стержень, который не позволял Мураки сдаваться, отказываться от своих намерений, и привлёк Мибу тогда, в первые дни их знакомства… и уж точно именно благодаря этому стержню их отношения пережили один из переломных моментов, когда Ория должен был жениться против своей воли и прервать связь с Казутакой.
Стремление доктора к своей Великой Цели пронизывало всю его жизнь. Порой Ории казалось даже, что кофе по утрам любовник пьёт потому, что это – одна из миллионов мельчайших рутинных ступенек на пути к желаемому. А теперь…
Мибу прекрасно понял, что имел в виду мужчина. Потеряв цель, к которой идёшь долгие годы – нельзя остаться прежним. Нельзя сохранить спокойствие. Но слова доктора о том, что кошмары не дотянутся своими щупальцами до него, показались Ории лишними. Он никогда не боялся Мураки, никогда не тревожился за себя… оставалось лишь надеяться, что если кошмары всё-таки вернутся, любовник не станет держать это в себе, позволяя им разъедать душу, а поделиться с Орией. Вдвоём они что-нибудь придумают, как и всегда… впрочем, Мибу не сомневался в том, что если Казутаке понадобится помощь – любая, от связей и денег до того, чтобы прикрыть ему спину в прямом смысле, тот скажет.
И всё же странно было осознавать, что Саки больше нет. Зловещая тень сводного брата, маячившая за спиной Мураки долгие годы, теперь растворилась окончательно. Ория помнил холодную строгость черт не мёртвого, но и не живого лица, тени ресниц и приоткрытые глаза. Поверить, что Сидо Саки исчез окончательно было сложно.
Чай. Вот о чём следовало позаботиться прямо сейчас.
- Господин Мэй прислал мне в подарок отборный молочный улун, из самого Китая, - отдав распоряжения служанке, ожидающей за дверями, Ория улыбнулся. Благодарность человека, с которым они сотрудничали по одному очень щекотливому вопросу пару лет назад, не знала временных ограничений, это приятно радовало. – Думаю, ты оценишь.
Девушка, скользнув в комнату с широким подносом, расставила всё необходимое для чаепития и удалилась, не спрашивая даже – нужна ли её помощь или нет. Для доктора Ория всегда заваривал чай лично.
Опустившись на дзабутон, Мибу начал, ставший уже традиционным в присутствии доктора, ритуал. Прозрачный чайник, глядя на который, можно любоваться тех, как закипает вода, пиала с молочным улуном, чтобы можно было насладиться ароматом листьев до того, как заваривать их… всё так привычно, что доведено до автоматизма. Венчик кокетливо пушился, ожидая своей очереди, а Мибу предпочёл продолжить беседу.
- Много всего произошло, Мураки-сан, но ничего особо важного. Сменились двое камбу в Ямагучи-гуми, Сумиёщи-кай пытается вышвырнуть Инагава-кай из Киотского номия, но неактивно… ничего интересного, как видишь, - Ория пожал плечами и улыбнулся, вспомнив. – Но кое-что может прийтись тебе по душе.
Пузырьки в стеклянном чайнике завились жемчужной спиралью, и мужчина убавил жар под ним.
- Помнишь, господин Ли Чена? До катастрофы с «Принцессой Тсубаки» у вас были общие интересы… - конечно же, Мураки прекрасно помнил человека, с которым сотрудничал в вопросах контрабанды донорских органов, но Ория считал хорошим тоном обозначить тему. – Он сейчас в Киото, развлекается на свой манер. В ближайшее время устраивает очередную вечеринку для друзей. Это будет хорошая возможность для тебя поговорить с ним о возобновлении совместной работы. Я послал ему письмо… если тебе это интересно.

0

7

Расположившись на дзабутоне, Мураки следил за тем, как каждое движение владельца Ко Каку Ро вплетается в тайнопись процесса, коим являлась чайная церемония, пусть даже кроме них с Орией за низким столиком никого больше не было.
Он с интересом выслушал краткий пересказ мафиозных отношений, но не стал задавать вопросов – детали внутренней жизни якудза никогда особенно не волновали Казутаку, предпочитавшего знать лишь то, что касалось только его собственных дел с тем или иным кланом. А вот упоминание Ли Чена вызвало на бледных губах мимолетную улыбку.
- Наши общие интересы, как ты выразился, Мибу-сан, - обронил Казутака, позволив своему голосу приличную долю иронии, - состояли в том, что каждый старался как можно больше использовать  другого. И я не могу пожаловаться, что Ли Чен слишком в этом преуспел.
Для многих китайцев, которым организовывалась тайная и якобы легальная эмиграция во Францию и США, путешествие в трюме круизного лайнера становилось дорогой на небо. Живые люди оказывались объектом аукциона, где значение имели только их группа крови, резус-фактор, состояние печени. Почек, сердца, роговицы глаз. Порой после таких круизов Казутака чувствовал себя мясником, понимая откровения китайских коллег-трансплантологов, признающихся, что они чувствуют себя неполноценными, если в какой-то день сделали, скажем, не девять операций по пересадке печени, а семь.
- Спасибо, - мужчина кивнул признанию Ории о посланном китайцу письме, - это весьма своевременно. Уверен, что очередная схема нашего китайского друга порадует нас.. своим безыскусным изяществом. Но, надо отдать ему должное, он предусматривает все мелочи. Надеюсь, ты тоже будешь на этой вечеринке?
Как и сам Мураки, Ория не испытывал восторга от шумных увеселений, а развлечения Ли Чена, никогда не отличались особенной элегантностью.
- Кстати, мне довелось встретить у ворот ресторана Куросаки-куна, - Мураки говорил спокойно, словно появление шинигами в доме Ории Мибу было делом совершенно обыденным, - он раздражающе навязчив. Так же я видел другого юношу, с длинными волосами. Мне показалось, он вышел с территории Ко Каку Ро…
Тон доктора и само построение фраз позволяли Ории закрыть тему, если вдруг она касалась чего-то, куда любопытству Казутаки  вход был заказан.

+1

8

Пришло время и венчика. Мерность движений при размешивании всегда его успокаивала, эдакий аккомпанемент к разговору. Мибу мало придавал значения своим действиям, как не обращает внимания человек и на своё дыхание. Чай заварить он может всегда. Насладиться же обществом Мураки  - порой редкое удовольствие, особенно, если доктор вдруг увлечётся очередной своей теорией, требующей немедленного подтверждения или же опровержения.
- Мелочи – это главное в подобном деле, - дипломатично произнёс Ория. Этот разговор напомнил ему один схожий. «Ты никогда не думаешь о тех, кому придётся за тобой убирать». Мужчина рассеянно улыбнулся. Казалось, те события произошли в другой жизни и тысячу лет назад. Впрочем, возможно так оно и было. Мибу свято верил в перерождение душ и их связь на многие жизни вперёд. И когда самые близкие для него «друзья» из мафиози, набравшись и оттого став говорливей, интересовались, а какого, собственно, чёрта сутенёр так опекает Мураки, Мибу, отделываясь только улыбкой, вспоминал последние строки романа Мисимы «Падение ангела». Это объясняется родством душ. – Если ты хочешь, я могу сопроводить тебя, Мураки-сан… Господин Ли был так упорен в своих приглашениях, что стоит пойти ему навстречу.
Возможно, и правда – стоило. Чтобы потом продолжить  вежливо отказываться и отговариваться, и заодно лишить китайца возможно возмущённо и возбуждённо вскрикивать в трубку «Вы никогда не соглашаетесь, Мибу-сан!».
Замечание Мураки о посетителях, однако, заставило Орию почти рассмеяться.
- О, да. Куросаки-кун решил навестить меня. Печально, но  мальчика, видимо, кроме тебя вообще ничего не интересует. Ни правила поведения, ни законы вежливости, что кажется мне странным. Всё-таки род Куросаки – один из самых старых… я был уверен, что уж что-что, а предупреждать о своём визите заранее, его учили, - Мибу пожал плечами. – Он спрашивал о тебе и даже пробовал угрожать. Но, видимо, кто ищет – тот всегда найдёт…
Несказанное «неприятности» повисло в воздухе.
- Надеюсь, это дежурный визит, а не что-то серьёзное… - Мибу умело проконтролировал интонации этой фразы, сделав её то ли вопросом, то ли предположением, и оставляя доктору возможность самому решать – прокомментировать или нет. – Второй гость действительно вышел от меня, но и его я не ждал. Он просто появился посреди моего сада, весь изодранный, будто  из мешка с кошками едва выбрался.
Обдав пиалы кипятком, Мибу аккуратно расставил их, следя за тем, чтобы движения кистей выглядели изящно и приятно. Важна каждая мелочь, но, как завещал монах Рикю, самое главное – это чувствовать сердце гостя.
- Вразумительного ответа о том, как он тут очутился, Хирагана-сан не дал. Но вот на шинигами отреагировал очень чутко, признался, что от Куросаки «пахнет» смертью, - Ория вещал невозмутимо, словно говорил о самых, что ни на есть, обыденных вещах. – По удачному стечению обстоятельств, Хирагана-сан работает на господина Ли. Я передал письмо с ним.

+1

9

В уголках губ доктора Мураки отчетливо  наметились тени так и не рожденной усмешки. Он не питал ненависти к зеленоглазому мальчишке, скорее даже испытывал определенный инетерс к его загробной карьере в качестве бога смерти. Юношеский пыл, максимализм и бескомпромиссность  всегда играли против Хисоки, и хотя их проявления забавляли Мураки,  долго выдерживать общение с подростком он не мог – накатывало то самое раздражение, что становилось причиной смерти многих женщин, которым однажды не повезло сделать или скзазать что-то, что позволяло придирчивому до маниакальности мужчине вынести приговор о том, что мир не нуждается в их существовании.
- Дежурный визит шинигами, - собрал Мураки фразу, дополнив высказывание друга и сдержанно улыбнулся, - а это неплохо звучит. Лишь бы он не пришел за тобой.
Мураки сдержал вздох, скрывая за деланным спокойствием, граничащим с равнодушием, страх за Орию. Неспешные, красивые движения мастера чайной церемонии казались чем-то повторяющимся неизменно, но сам мастер был частью сурового мира, где люди, подчас, не более чем пешки в играх глав могущественных кланов. И пусть Ория не принадлежал ни к одному из них. Случись ему перейти чьи-то интересы…  и Мураки, со всеми его способностями может оказаться бессилен. Просто не успеет.
- Хотя, с шинигами, я сумею справиться, - закончил он, - Забавно, что Хирагана-сан ощутил особенную природу шинигами. Яоставил их с Куросаки-куном на парковке. Думаю, молодые люди найдут, чем заняться, если познакомятся. Да и Куросаки, быть может, найдет новый объект для своего внимания. С юношей, - Казутака имел в виду Кирина, - не все так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Во всяком случае я знаю, что попрошу у господина Ли Чена в качестве частичной оплаты за мои труды.
Не скрытый челкой глаз Казутаки недобро блеснул, когда доктор коснулся одновременно указательным и средним пальцами  перемычки очков, поправляя их на переносице, хотя в том не было никакой необходимости. Он не стал бы упоминать о подобном, если бы интерес к Кирину выходил за рамки исследовательского, но рассматривая циркача, как возможный «объект номер такой-то»,  Мураки говорил о нем с тем спокойствием, что нередко вызывало оторопь даже у прожженных циников, вроде его ушлого китайского партнера.
-  Во сколько нам надо быть у Ли Чена?

+1

10

- За мной? Не думаю, что я настолько важная фигура, чтобы боги смерти приходили за мной лично, - улыбнулся Ория, но развивать тему не стал. Здесь было мало приятного для доктора, искренне полагавшего, что смерть – это нечто противоестественно, неправильное, что-то вроде болезни, которую необходимо искоренять. Их взгляды были прямо противоположны, но сейчас заводить бесполезный и философский разговор совсем не хотелось.
Хотя фраза доктора отозвалась теплом в груди, и нарочитое спокойствие показалось наигранным. Мибу сделал вид, что ничего не заметил.
Между тем, чай заварился. Подняв чайник одной рукой, чтобы насытить напиток кислородом, второй Ория придержал длинный рукав, открывая запястье – подобный жест не каждая куртизанка позволила бы себе в присутствии обычных гостей, а не покровителя. Мибу не проводил параллели, неуместные в подобной ситуации, а просто позволил чаю ровной струёй наполнить чашки.
- Неужели… интересно, - острый взгляд из-под длинной чёлки мог бы передать много эмоций, от удивления до лёгкой ревности, но мужчина вовремя прервал контакт, не позволяя любовнику этим насладиться. – В любом случае, мы увидим этого юношу на приёме… он бывший циркач. Будет развлекать публику, насколько я понял.
Развлечения в понимании китайца были довольно своеобразны, так что Ория мог только строить догадки, искренне надеясь, что успеет покинуть вечеринку до откровенной порнографии, к которой, порой, раскрепощённые алкоголем и наркотиками, гости сводили развлечения.
- Завтра в семь. Чётких рамок он никогда не назначает, но я бы приехал к восьми. Этикет опозданий в последнее время в моде у его компании, - Ория поморщился, искренне полагая, что это – вульгарная европейская привычка. Однако приезжать первым было не к лицу, да и не по статусу гаранту нейтралитета преступной жизни Киото. – Ты ведь останешься? Мы могли бы приехать вместе.

+1

11

«Развлекать публику».
Губы Мураки на какое-то мгновение сжались чуть плотнее.  Даже в юности этот человек, видевший свое призвание в медицине не отличался особенно сентиментальными гуманистическими взглядами. Да, Мураки считал жизнь ценностью, мечтал о недостижимом – о победе над старостью и смертью, но как многие люди, одержимые сверхидеями, спокойно относился к тому, что достижение такой цели будет оплачено ценой чужих жизней. Сотен жизней.
И вот, по странной иронии, человек, чью жизнь он спас, не в силах извлечь из этого какого-то урока, воспользоваться шансом, чтобы чего-то достичь, и занимается лишь тем, что умеет – «развлекает публику».  И едва ли сумеет что-то изменить в своей жизни.
Мысли эти рассеялись в клубах ароматного пара, обещавшего и гостю и хозяину дома скорое наслаждение превосходным чаем. Казутака взглянул на Орию, невозмутимо разливавшего чай по чашкам из тонкого белого фарфора и, отметив естественно-непринужденный жест, тонко улыбнулся, гадая – стоит ли расценивать его как одну из этикетных игр Мибу-сана, или же просто насладиться неповторимо-мимолетным очарованием мгновения и не превращать случайность, в начало очередного ребуса намеков, недомолвок, тонких вопросов и осторожных ответов, суть которых сведется к извечному противостоянию между ним и Орией.
- Заманчиво, - слово растаяло коротким вздохом, - но я предпочел бы получить безраздельное право на твое общество до исхода дня. Если, конечно, у тебя нет неотложных дел в Ко Кау Ро.  К полуночи мои демоны проголодаются…
Вот так легко и просто, почти обыденно. Но Ория поймет и не потребует уточнений и объяснений.
Казутака откровенно наслаждался ролью гостя в доме Мибу, и даже в юности, утвердив свое право приходить в Ко Каку Ро, не позволил себе разрушить очарование  встреч с любовником обыденностью совместного проживания, подчеркнуто не оставляя в доме Ории своих вещей и не задерживаясь здесь дольше пары дней. Каждый из них умел ценить ритуалы и условности.
И потому Мураки спокойно ждал, когда следуя правилам церемонии, Мибу подаст ему чашку с чаем.
- Мы ведь давно не были просто вместе.

+1

12

Ория, как и подобает по строгому этикету, с поклоном подал чашку с чаем гостю, держа её обеими руками. По зеркальной глади ароматного напитка не прошло даже лёгкой ряби.
Совсем как в европейской сказке о Золушке. «Вернись домой до полуночи». Мибу мысленно прикинул временные рамки – они успеют покинуть праздник, а там… не слишком важно, предложит ли доктор прогуляться по улочкам Киото вместе – или попросит Орию вернуться самому.
- Думаю, я смогу отложить  дела, - Ория произнёс это спокойно, без патетики и нажима. Просто обозначил свои приоритеты, полагая, что слышать это доктору будет приятно. Ответный подарок на столь дорогое признание «мы ведь давно не были просто вместе».
Удивительное дело, но Мибу всё не мог пресытиться доктором. И дело было даже не в том, что им редко удавалось провести вместе по-настоящему много времени, хотя порой эпизодичность визитов любовника наводила Орию на мысль, что тот делает это специально, боясь охладеть или сделать их отношения чересчур обыденными. Мураки был совершенно иным, но не чуждым, не вызывающим отторжения у глубоко консервативного Ории, воспитанному в обычаях строго традиционализма. В характере мужчины было много черт, которые восхищали и влекли Мибу. И недоговоренности… между ними всегда витало ощущение то ли тайны, то ли негласного запрета на вторжение в личное пространство. У каждого свои скелеты в шкафах. И это молчаливое уважительное соблюдение тонкостей придуманного ими этикета всегда пленяло Орию.
- Я бы мог предложить на завтра небольшое развлечение, если ты не против, - он взял свою чашку, согрел чай дыханием и сделал неспешный глоток. Первая заварка, вкус был ещё очень острым. – На одной из западных окраин Киото расположен Храм Сверчков, Судзумущи-дера. Место очень красивое само по себе, а колорита добавляют, собственно, сами сверчки – они поют там в любое время года. Это… очень утончённо.
Ория любил бывать там зимой – вечером. А по знакомству его пропускали и ночью. Глядя в чёрноту зимней ночи и слушая звонкую песнь сверчков, он наслаждался этим контрастом – остро, упоительно, каждый раз, будто в последний.
- Разумеется, если у тебя есть другие планы или предложения – я с радостью их выслушаю.

0


Вы здесь » Descendants of Darkness. Celestial War. » Ко Каку Ро » Комната Ории


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC